Автор Тема: Природа непристойности.  (Прочитано 4718 раз)

Roman Klimenko

  • Гость
Природа непристойности.
« : Апрель 15, 2006, 12:43:48 pm »
Эрик Берн. Секс в человеческой любви. Жирным я повыделял.

Природа непристойности.

Теперь я поясню, почему я предпочитаю избегать непристойности.(...) Непристойности обычно разделяются на два типа: порнографию и скатологию. Порнография описывает детали распутного поведения и в точном смысле относится к "словам спальни", скатология - к "словам туалета". Некоторые люди находят отвратительным и то и другое, иные - одно или другое. Это может навести на мысль, что непристойность - следствие искусственных правил, но это не совсем так. У нее есть гораздо более глубокое психологическое значение.

Каждое слово, которое стоит произносить, вызывает какой-то образ в говорящем, и в слушающем также. Эти образы не всегда появляются с полной ясностью, но при некотором старании их можно выловить из глубин ума. У большинства слов образы смутные, слабо оформленные, похожие на тени, они исчезают в неизвестном фоне, если только не являются очень знакомыми. Потому-то их так редко замечают, когда говорят. Это можно назвать образами Взрослого, это образы-тени. Другие слова сопровождаются образами более живыми и властными. Эти образы остались от детства, их можно назвать детскими или первичными образами. Будучи подробными и яркими, первичные образы вызывают эмоциональную реакцию. Некоторые из них поразительно красивы, как образы, возникающие у людей, когда они курят марихуану или принимают ЛСД. Иные образы отвратительны, и именно они нас сейчас интересуют, поскольку дают нам ключ к психологическому объяснению непристойности. Слово становится непристойным, если оно сопровождается отвратительным первичным образом. Это происходит потому, что образ и реальность, которую он замещает, становятся живыми и отвратительными в детстве, как это обычно бывает с запахом экскрементов во время обучения туалету; образ сохраняет свою силу и в последующие годы. Это определение непристойности основано не на искусственных правилах, выдуманных деспотичными и злобными авторитетами, чтобы лишить людей свободы речи, а на знании структуры человеческой нервной системы и глубинной психологии.

(...)

Эти наблюдения показывают, что качество непристойности остается, но те или иные слова, которые вызывают подобную реакцию, зависят от случайности. В основе они имеют отношение к запаху и вкусу, а также к скользкому прикосновению. Непристойные слова - это те, которые связываются с чем-то скользким в сфере первичных образов. В специальных случаях наиболее безобидные слова могут оказаться тесно связанными с непристойностью в результате детского опыта, когда эти образы формировались.

(...)

В силу этих психологических истин внимательное отношение к воздействию непристойностей не есть забавный отголосок старомодного способа мышления. Скорее это один из аспектов способа жизни, в котором одним из важнейших качеств является благородное изящество. Это подразумевает изящество движений, изящество моментов одиночества и совместимости. Это качество прекрасно понимали танцоры, риторы, дзэн-буддисты или последователи других восточных философий. Это означает благородство речи и превращение каждого часа в произведение искусства. Это означает внешность и поведение, которые делают каждый год лучше, чем предыдущий. И, наконец, это означает, что вся жизнь, с ее дружбой и враждой, интимностью и ссорами, комедиями и трагедиями, дает по меньшей мере возможность завершения в некоей цельности и в некоем благородстве, охватывающих ее. Для меня благородство равно изяществу, изящество равно сдержанности, избеганию преувеличения и дисгармонии - в речи, в танце, в рисунке.

Встретиться с безобразным и увидеть его как таковое - не значит принять. Каждый имеет собственное представление о красоте, так что невозможно определить ее словами. Но по крайней мере можно отмежеваться от того, что не есть красота. Есть одно - и я полагаю, только одно - универсальное правило эстетики, универсальность которого основывается на наследуемых биологических тенденциях эволюции человеческой расы. Красота возможна вопреки дурным запахам, но не посредством дурных запахов. Что такое дурной запах - знает каждый. (...)

Ввиду этого я полагаю, что непристойности не должны быть навязываемы другим без их согласия. Для некоторых это - часть жизненного плана и является добавлением к их радостям. Для других ограничение свободы речи касается не только крика "пожар!" в переполненном театре, но и выкрикивания вульгарностей при детях.